leshikus · March 20, 2026 22:08
diff --git a/remeslo.txt b/remeslo.txt
 Первый вопрос, который я хотел задать. 
 Скажите, Илья, действуете ли вы 
 добровольно вот всё, что происходит за 
 последние сутки? И, э, не находитесь ли, 
 например, под воздействием каких-то 
 третьих людей, ну, там, скажем, 
 мошенников? 
 >> Нет, я абсолютно добровольно действую. 
 Вот, то есть 
 я пишу, естественно, всё это, то есть, и 
 я понимаю, что это может там выглядеть 
 какие-то вещи там могут выглядеть 
 странными там, да, в моём моём случае, 
 потому что странно бывает, что человек 
 там делал одно, а потом начинает делать 
 другое. А, но в моём случае всё 
 абсолютно добровольно. Вот. То есть 
 телефонные мошенники мне не звонили. 
 >> Я очень надеюсь на это, потому что 
 страшно за людей становится, когда 
 видишь. 
 >> Дада. Не говорите. А скажите, 
 пожалуйста, ещё, может быть, тоже 
 странный вопрос. 
 Я довольно часто видел версию в 
 комментариях, когда обсуждают то, что вы 
 делаете. 
 Не, 
 нет ли у вас договорённости с 
 каким-нибудь, например, олигархом, 
 условно говоря, беглым, вот устроить 
 такой бунт? 
 >> Нет, никакой договорённости нет. Я все 
 свои действия, которые я сделал, я ни с 
 кем не согласовывал. Это была 
 принципиальная моя позиция, потому что, 
 ну, я мог бы, в принципе, теоретически 
 там, ээ, зайти, там, попросить денег и 
 сказать, что, да, вот давай ты мне дашь 
 денег, да, много, а я вот такую штуку 
 устрою, как бы, да. Но м ээ я считаю, 
 что это неприемлемо, потому что, ну, 
 речь идёт о таких вещах серьёзных, да, 
 которые не измеряются деньгами. То есть 
 для меня это реально такой как бы, как 
 сказать, 
 ээ жизненная задача, то, что я сделал. 
 То есть я вот это сделал, я уже могу 
 считать, что мне как бы уже всё. Ну, то 
 есть мне больше ничего особо не нужно. 
 Ну, то есть продолжать делать то, что я 
 делаю. Но самое главное, что я решился, 
 что я написал это. 
 >> Да, я слышал вас, но тем не менее всё 
 равно задам вопрос, который, может быть, 
 а, немного уточняет всё это. А просто 
 были также предположения. Я вот 
 буквально с сам разговаривал с одним из 
 наших спикеров, и он предположил, что, 
 возможно, вы получили какую-то 
 смертельную угрозу. А, и это такая такая 
 игра на опережение для того, чтобы, так 
 сказать, быть в центре внимания и, 
 соответственно, отвести от себя, 
 возможно, такую угрозу. Могло ли такое 
 быть? 
 >> Нет, ничего я не получал. Никаких угроз 
 абсолютно. То есть у меня абсолютно всё 
 ровно, никаких проблем с законом нет. То 
 есть вот эти все вбросы, что якобы я там 
 являюсь фигурантом каких-то дел, это всё 
 вбросы полные. Меня никто не вызывал. 
 никакие материалы в отношении меня не 
 оформлялись. То есть у меня там, да, у 
 меня был там конфликт с группой 
 блогеров, но это такое как бы, знаете, 
 несерьёзное совершенно. 
 >> То есть какого-то повода, извините, если 
 это напоминает допрос, простите, я 
 просто хочу разобраться. А то есть 
 какого-то повода такого не было. И, ну 
 вот мы, например, с коллегами обсуждали, 
 звучала версия, что, ну, может быть, 
 какой-то вот важный грант был там на год 
 или на несколько лет вперёд, и он 
 сорвался, и это такая месть там и так 
 далее. Такого повода не было. 
 >> Нет, у меня я вообще как бы, если вы 
 говорите об администрации, то э меня 
 вывели из её состава очень давно уже. То 
 есть я уже как месяца, наверное, 
 три-четыре не имею отношения никакого к 
 администрации. 
 Это вы имеете в виду вот общественный 
 совет? Общественная палата? 
 >> Нет, не общественная палата. Я, ну, то 
 есть я же сопровождал деятельность 
 администрации президента и получал за 
 это там какие-то небольшие деньги. Вот. 
 Ээ, ну там в последнее время я особо 
 ничего не делал. Там какие-то ссылки там 
 публиковал периодически по их просьбе. 
 То есть ничего такого. 
 >> А как давно вы решили вот сделать это? 
 Извините, ну такой каут. 
 Я об этом начал думать ещё 2-3 года 
 назад, когда вот эта случилась история с 
 позорная с бунтом Пригожина, 
 с его вот этим демаршем. И когда Путин 
 себя ведьма Трусыева, на мой взгляд, 
 повёл, отказавшись с ним самостоятельно 
 решать вопрос, отказавшись с ним 
 воевать, а вместо этого он послал 
 Александра Григорьевича Лукашенко, да, а 
 сам в это время затаился где-то у себя в 
 резиденции далеко, пока Пригожин шёл на 
 Москву. 
 И и с тех пор, ну, как-то так вот мне 
 это очень не понравилось. И у меня 
 поначалу сразу возникла мысль, что нет, 
 это это больше не мой президент, я 
 такого человека больше не могу уважать. 
 Но потом он как-то так это вроде 
 оправился, и вроде на фронте стала 
 получше ситуация. И самое главное, вот 
 что случилось. Появился Трамп, который 
 стал предлагать Путину, соответственно, 
 ну, какие-то там мирные соглашения. У 
 них прекрасные отношения. И меня так это 
 вдохновило. Я вот прямо несколько 
 месяцев вот прямо думал, что вот-вот уже 
 будет мир. Там радовался буквально 
 каждой новости, да, 
 приходящий. И в итоге ничего не 
 случилось, к сожалению. 
 То есть и вот тут у меня уже 
 окончательно стались докрадываться 
 сомнения, что этот человек вообще хочет 
 когда-либо прекращать войну. А и когда я 
 уже там пообщался, в том числе, с 
 ахматовцами, да, там съездил на фронт, 
 посмотрел, как там обстоят дела, 
 я пришёл к выводу, что всё плохо у нас, 
 всё у нас плохо и лучше уже точно не 
 будет. А то есть не пора уже сливать 
 воду, потому что, ну, с Путиным мы уже 
 никуда дальше не придём. То есть это 
 человек, который просто не отвечает ни 
 на какие вопросы людей, да, его не 
 волнует просто мнение избирателей, что о 
 нём думают и так далее. и он будет 
 дальше продолжать то, что делать, то, 
 что он хочет. И вот тут уже у меня 
 где-то в конце прошлого года родилась 
 вот такая идея, что нужно вообще с этого 
 всего уходить, как бы, да. Вот. Ээ и я, 
 как видите, ушёл. 
 >> А я правильно хочу прояснить вашу 
 позицию по поводу войны и фронта. 
 Правильно ли я понимаю, что, ну, если бы 
 там были победы российской армии, если 
 бы там, условно говоря, продвижение к 
 Киеву, то вас бы это больше устраивало, 
 чем нынешняя ситуация? 
 >> А, ну, ну, слушайте, меня бы устраивало, 
 если бы они договорились. Лучше всего 
 это было бы. Вот. А продвижение к 
 фронту? Ну, не знаю даже. 
 Смотря какой смотря какой ценой, 
 понимаете? То есть, как бы, я на самом 
 деле изначально хотел, чтобы, э, вот 
 специальная военная операция, которая 
 начиналась как полицейская операция, 
 чтобы она так и завершилась, чтобы не 
 было потерь и так далее. Ну там, э, там 
 взяли, договорились там в Стамбурей, 
 допустим, они. Это было бы очень хорошо, 
 на самом деле, потому что, ну, не 
 получилось, к сожалению. И и и вот это 
 меня очень расстроило. Но, ээ, если бы 
 вот смотрите, у меня позиция изменилась 
 как. Если бы сейчас наша армия туда 
 продвигалась, я меня бы сейчас это уже 
 не радовало, потому что я понимал бы, 
 что это укрепит власть Путина. Вот. И 
 всё равно он потом рано или поздно 
 навернётся и потянет страну дальше за 
 собой. А вот в 2022-двать третьем году 
 меня бы это, конечно, радовало. Ну, то 
 есть как будто бы вы согласны с тем, что 
 в принципе какая-то какое-то воздействие 
 на Украину необходимо, полицейское или 
 военное и так далее. 
 >> Вообще в идеале необходимо было 
 воздействие мягкая сила, то есть это 
 через выборы, через влияние на лидеров 
 общественного мнения, например, и тогда 
 бы мы гораздо лучше бы, более 
 эффективнее бы сработали. То есть в 
 американском стиле, как они это делают, 
 с меньшими затратами ресурсов, потому 
 что на войну мы уже доугрохали сотни 
 миллиардов долларов, и за какую-то 
 небольшую часть от того, что мы 
 потратили, можно было сделать аэ, ну как 
 бы ну на Украине достичь трейбоемого 
 результата. Мягко. После того, как вы 
 написали вот ваши пять, потом шесть 
 пунктов, потом ещё несколько постов, 
 кружочки и так далее. 
 >> Связывался ли с вами кто-то из 
 представителей власти помимо Алаудинова? 
 Мы все видели, он тоже рассказывал об 
 этом опыте. 
 >> Нет, никто не связывался. Мне звонил 
 один мой знакомый, который работает, 
 значит, в органах Федеральной службы 
 безопасности. Не хочу называть его имя и 
 раскрывать детали, потому что это мой 
 друг. Вот. И детали разговора я тоже не 
 хочу раскрывать. Ну, разговор был очень 
 коротким, как бы он там как бы просто 
 спросил, что у тебя, как дела? Я говорю: 
 "Да, нормально, всё, как бы, спасибо". И 
 всё. 
 >> А, потрясающе совершенно, потому что, 
 конечно, кажется, что такое совершенно 
 непозволительно, но об этом чуть позже. 
 А когда вам звонил Аладинов, как как 
 складывался разговор? Он вам угрожал? 
 >> Нет, он был очень вежливый. Он говорил: 
 "Пожалуйста, удали, пожалуйста, эту 
 публикацию". Вот это действительно не 
 очень хорошо. Ты же понимаешь, вот, ну, 
 на что я ему сказал, что, извините, 
 Аптеронович, ну, вот у меня есть 
 позиция, я с ней никуда не сдвинусь. Он 
 говорит: "Ну, может, мы встретимся? 
 Может, я тебя смогу убедить? Приезжай ко 
 мне". Я говорю: "Ну, извините, я не могу 
 приехать, у меня тут дела, у меня тут 
 семья, как бы, да, в Санкт-Петербурге". 
 И вот на этом, ну, я ему сказал, что 
 >> он не обещал са сам приехать или своих 
 послать? Нет, нет, он сказал просто, ну, 
 я тебя в конце сказал, я тебя понял, там 
 всё, давай и повесил трубку. Ну, я ему 
 сказал свою позицию, что вот это вот, 
 знаете, Шевчук то, что говорил, то, что 
 ээ ну как бы родина это как бы, ну, есть 
 нужно отвечать родину и президента, да, 
 условно говоря, и что президент - это не 
  какая-то, что ему сорить там, да. 
 Вот я ему об этом сказал, он не 
 согласился со мной. Вот такой у нас 
 получился обмен мнениями. 
 А это же не первый ваш разговор с 
 Лууддиновым. Ну многие помнят, как вот 
 ту то видео, когда вы там стоите рядом и 
 Алууддинов там говорит и вас показывает. 
 И надо сказать, ну вы там выглядели, 
 извините, немного испуганным, но как 
 казалось, 
 >> да, не, вы знаете, это вообще не так. 
 Это вообще не так, потому что я что 
 произошло тогда, да, я объясню. Вот 
 сейчас я впервые как бы расскажу, потому 
 что я это хотел ээ когда мы с Грубником 
 планировали встречаться, но Грубник там, 
 ну, не может встретиться. Я поэтому вам 
 расскажу, как это было. А я приехал к 
 Алудинову, да, потому что, ну, 
 действительно, как бы Групник я, ну, я 
 смотрю там группника хорошо там знакомые 
 мне военные рекомендовали, да, говорят: 
 "Слушай, хороший человек, что ты с ним 
 там закусился, встретитесь, просто 
 поговорите, всё будет нормально". Я 
 говорю: "До хорошо, как бы, если он даст 
 ответы на вопросы, мне не вопрос". Мы 
 поехали встречаться, 
 соответственно, в этот самый в Подкурск. 
 А там был группник. Я никакого аптеровча 
 там не было. Поначалу вот, значит, я тут 
 же встретился с Грубником, мы сели, 
 долго с ним очень говорили, нашли общий 
 язык во всём, то есть прекрасно 
 пообщались, потом ещё посидели там в на 
 следующий день в ресторане ещё 4-5 
 часов. Он там мне всё рассказывал, 
 показывал, все эти там платежи свои и 
 так далее. Вот. То есть 
 с Грубником мы помирились без участия 
 Аптероныча. Вот. А к Аптеронычу мы 
 приехали уже практически поздним 
 вечером, когда я уже был уставший. То 
 есть я практически, ну, то есть там в 
 поезде у меня сосед храпил, извините за 
 выражение, да, я всю ночь не спал. Ну, 
 то есть вообще я приехал уже вообще и ну 
 из Мачариный, и вы меня вот такого 
 увидели, соответственно, на этом самом, 
 да, и и предложил ему записать это видео 
 я сам. То есть я говорю: "Ну, давайте 
 запишем там, что типа я ему хотел, ну, 
 подфртить как бы, ну, что типа вот 
 человек помог нам помириться с 
 Грубником, да? Вот, потому что, ну, ну, 
 действительно, уважаемый человек, что 
 как бы вот вот и всё. 
 >> Подыграть ему. 
 >> Подыграть, да, совершенно верно. А, ну 
 вы видели, что вообще и пропагандисты, и 
 те люди, которые оказались близкими к 
 власти, ну, во всяком случае, нам отсюда 
 не особо защищены в случае чего. Вот 
 история с блогером Алёхиным или с 
 политологом Маркиным, 
 что может защитить вас? Вы думали об 
 этом, когда писали? 
 Вы знаете, человека защищает вера в себя 
 и вера, в том числе высшие силы, 
 например, да? Потому что как это сейчас 
 вот не очень модно на эту тему 
 рассуждать, да? А на самом деле я вот 
 считаю, что что-то существует такое как 
 бы, да, то есть, ну, сверху там Бог, там 
 какие-то ещё иные силы. А вот и если ты 
 что-то делаешь, и если тебе твой 
 внутренний голос говорит, что ты делаешь 
 всё правильно, да, то есть это не 
 какие-то там телефонные мошенники, 
 которые тебе звонят, да, это тот голос, 
 которому можно верить, да? То есть если 
 ты хочешь этого сделать, а я хотел вот 
 эти вещи написать про Путина очень 
 длительное время, и я так понял, что 
 если вот тебе так хочется это сделать, 
 ты обязан это сделать, потому что, ну, 
 нужно проявлять свою волю, да? Если 
 человек не проявляет свою волю, он 
 труслив. Это трусость. 
 Вот. И я понял, что как только мне в 
 голову эта идея пришла, я подумал, блин, 
 сейчас такие проблемы начнутся, да? Ну, 
 я прекрасно понимаю, что за этим 
 последует, и и думаю: "Ну, блин, ну что 
 там трус, что ли? Я, знаете, 
 дрожащая или право имею, да, как в том 
 произведении. Вот и я решил это всё-таки 
 опубликовать". Вот так это случилось. 
 Ну действительно, вы вы же юрист и, 
 кажется, не можете не знать, что по 
 нынешней правопрительной практике вот 
 то, что вы написали и там говорили, уже 
 этот такой букет статей, там, не знаю, 
 дискредитация армии и фейков до там 
 экстремизма и прочего, как бы, 
 >> ну, я бы не был, я бы не был 
 пессимистичен, потому что это же вопрос 
 правовой квалификации. 
 Органы у нас сейчас работают очень 
 медленно. Вы знаете, я вот когда 
 Дптироновича делал там определённую 
 работу, сам в этом убедился. 
 Удивительное дело. То есть пишешь 
 материал есть, все фактура есть, вплоть 
 до того, что там люди призывали 
 расправиться, в физической расправе 
 призывали к сотрудникам Роскомнадзора. 
 Представляете? Вот. То есть это же тот 
 же экстремизм, это тоже статья. У 
 человека всё это написано прямыми 
 словами, не как у меня там, да, там всё 
 корректно. Никакого результата и ничего. 
 Вы знаете, это такое такое впечатление, 
 что система уже, ну, как бы сама себя не 
 особо хочет защищать. 
 Что-то такое странное творится. 
 >> Мм, такое впечатление, что вы знаете 
 чуть больше, чем говорите. 
 >> Ну, может быть, может быть, да, может 
 быть, чуть больше знаю. Я вообще считаю, 
 что власти Путина в этом году уже не 
 будет, потому что, ээ, его ресурс, мне 
 кажется, заканчивается, 
 >> да. 
 На чём базируется эта уверенность? Я уже 
 не первый раз от вас, ну, вообще видел 
 сначала в блоге, потом вы говорили в 
 интервью Худорковский live. На чём на 
 чём это базируется? Как будто вы узнали 
 какое-то знание, как знаете, это Путин в 
 холодильнике. 
 >> Дада. Ну, у него плохой гороскоп, скажем 
 так, шутка. На самом деле у него, если 
 говорить, понимаете, здесь есть две 
 вещи. Мм, первое - это такая как бы 
 правовая, то есть я как юрист просто 
 вижу, что если человек э-э становится 
 главой такого персоналистского режима и 
 всё замыкает на себе, то если этот ээ 
 режим начинает делать осечки, как в 
 случае с Телеграмом, как в случае с вот 
 этими с новосибирской этой всей 
 историей, многие другие случаи, то тогда 
 не, понимаете, нет механизма для 
 исправления ошибок. Вот это главная 
 проблема Путина. А они имеют свойство 
 эти ошибки накапливаться. И сейчас они 
 накапливаются просто с дикой какой-то 
 скоростью. У меня такое впечатление, я 
 уже говорил об этом в интервью в другом, 
 что кто-то специально просто, ну, если 
 бы я был конспирологом каким-то, я бы 
 это вложил, что кто-то специально просто 
 решил исполнять указания нашего дорогого 
 этого национального лидера, так, знаете, 
 чтобы в десятикратном размере, вот, 
 условно говоря, национальный лидер 
 говорит: "Блокируйте весь интернет". Ну, 
 мы берём, блокируем там интернет и ещё 
 плюс там процентов 50 дополнительно, да. 
 Вот мне кажется, что какие-то или это 
 делают какие-то очень креативные люди, и 
 это скоро закончится понятно чем, да, в 
 результате такой их деятельности, либо 
 это просто какая-то чиновничая глупость, 
 такая система, которая вот себя сама 
 разрушает, и она себя разрушит. Это 
 неизбежно. 
 >> Вы знаете, я сегодня почувствовал такой 
 небольшой дежавю. А я подобное ощущение 
 испытывал, когда был бунт Пригожина. Вы 
 не чувствуете себя немного Пригоженным? 
 Я нет, я его осуждал. На самом деле я 
 Пригожина осуждал, но а у меня смешанные 
 отношение сейчас к нему. То есть я 
 понимаю, чего он хотел, к чему он 
 стремился. Да, действительно, храбрый 
 человек, но бандитское прошлое, 
 понимаете, слишком. То есть как бы вот 
 это меня отталкивало. 
 Я, конечно, тоже там не ангел какой-то, 
 да, но у человека там, извините за 
 спиной, там и убийство, и масса всего. 
 То есть, ну, совсем как бы нехорошо. Я 
 не хотел бы, чтобы такой человек пришёл 
 к власти в нашей стране или даже просто 
 там как бы какое-то влияние получил. 
 Меня вот это именно отталкивал от него. 
 >> Вы знаете, я чувствую некоторое 
 противоречия. Вот в чём. Вы сказали э 
 сейчас, что, ну, предвидите развитие 
 процесса примерно там и так далее. Надо 
 сказать, что мало кто сейчас берётся за 
 такие прогнозы, но вот у вас довольно 
 смелый прогноз такого рода. Но в то же 
 время вы говорите, что какое-то время 
 назад, когда вы работали на 
 администрацию 
 и активно и, э, значит, э писали доносы 
 там и так далее, обращались там в 
 правоохранительные органы или в суды, э, 
 говорили то, что вы говорили. Вы 
 говорили, что не знали, к чему шло. 
 Ну, как бы тогда вы не видели будущее в 
 стране, где руководит Путин, 
 уничтожается оппозиции и медиа, 
 подавляется всякая свобода, а сейчас вы 
 вы видите это будущее. Как это как это 
 соотносится одно с другим? 
 >> Я не знаю. Ну, я был другим человеком в 
 то время. То есть, знаете, я как-то так 
 вот жил э без каких-то духовных основ. 
 Вот. То есть это очень важная вещь, 
 которая должна быть в жизни каждого 
 человека, да. Вот если у человека нет 
 духовных основ, то тогда у него нет 
 смысла жизни. И и гуманизма у него тоже 
 нет. Ну так вот, я вот жил как-то так. 
 То есть я старался, конечно, по мере 
 возможности нормально жить, но поскольку 
 вот был э вся моя жизнь была основана на 
 вот вот на этом всём, то ничего хорошего 
 как бы не получалось. Я вам честно 
 скажу, да, действительно, я я не думал, 
 что до такого всё может дойти. не думал, 
 потому что я боролся за другое, как бы я 
 боролся, вот я уже говорил, что я 
 боролся не про не за то, чтобы оппозиции 
 в принципе не было, а за то, чтобы, ну, 
 она как бы немножко видоизменилась, ну, 
 стала более какой-то такой там ээ 
 эффективной и так далее, и так далее, 
 потому что ээ 
 >> вы же вы же по сути, извините, что 
 прерываю, вы же по сути помогали её 
 уничтожать. Как можно бороться за то, 
 чтобы она была сильнее? И всё, что не 
 убивает, делает нас сильнее, а всё, что 
 убивает, не делает. В определённый 
 момент, как вы помните, Навальный он был 
 несажаем, то есть его не могли посадить, 
 в принципе, да, я это понимал, я это 
 видел, как бы, да, и мы с ним, 
 получается, были равны. То есть он в 
 отношении меня мог что-то делать, и он 
 делал, уверяю вас, он там в отношении 
 меня по полной программе там 
 развернулся. То есть там и ролики 
 снимал, и про мою семью, и про ээ и про 
 что угодно только, да, и я в отношении 
 него как бы тоже там разворачивался и 
 всякие делал такие вот подлянки как бы, 
 да, ему. Вот. Ну, но то есть это была, 
 >> ну, за вами, за вами стояла мощь 
 государства, она вас защищала, а за ним 
 такого не было. 
 >> А за Навальным не стояла администрация 
 президента? Конечно, стояла. Да это уже 
 секрет порешены, что у Волкова была 
 договорённость, что Волков ходил в 
 администрацию президента, договаривался, 
 что непосредственно он всем этим 
 занимался, и до сих пор у него связи там 
 сохранились. 
 >> Ну, мне кажется, это конспирология, 
 извините. Ну, то есть я знаю людей, 
 которые активно её продвигают, но не 
 более того. Это объективные данные. Это 
 объективны. Ну, извините меня, 
 Навальному кто выдавал паспорт 
 заграничный, когда ему нужно было 
 поехать за границу? Администрация 
 президента, не скрываясь. Что, о чём тут 
 ещё говорить? 
 >> Да, ну там, насколько я помню, Юлия 
 Навальная обращалась, это когда его 
 отравили, вы имеете в виду? Юлия 
 Навальная обращалась буквально к Путину. 
 Это с глазом. Когда была история? 
 История с глазом была. В Навальный тогда 
 обратился к зам главы администрации 
 президента. Кому не пом только 
 уполномоченному по правам человека, то 
 ли что-то такое. 
 >> Хорошо. То есть вы считали, что у вас 
 равные силы и тогда, ну, как бы равные 
 условия и тогда это была битва равных, 
 вы работали над его улучшением таким 
 образом. 
 >> Ну, можно сказать, как бы и так. То есть 
 я, может быть, я себе такое находил 
 оправдание, не знаю, но мне тогда 
 казалось это именно так. 
 >> Чем отличался Путин тогда и Путин 
 сейчас? Что для вас вообще хороший 
 Путин? Ну, во-первых, Путин был 
 действительно хорошим года до 2003 2004, 
 потому что он в этот период ввёл массу 
 полезных законов. Он начал там много 
 чего восстанавливать, то есть институты 
 пошли, то есть действительно 
 он был интегрирован в западные 
 государства, то есть его принимали, он 
 слушал то, что ему говорят, да? То есть, 
 в принципе, это был нормальный такой 
 вполне прозападный президент. Он, 
 извините меня, на раньше у Буша ээ 
 нучевал, да, если вы помните, был такой, 
 >> ну, это прямо самое начало его 
 президентства. Это 
 >> Ну да, а потом он потом он пошёл пошёл, 
 потом у него какой-то снова был откат на 
 вот. Но ну но всё-таки вот он не начинал 
 как бы воин. Он не начинал воин. И в 
 принципе он мирился с тем, что есть 
 Навальный такой как бы, да, что там ээ 
 то есть он его не хотел убивать, по 
 крайней мере, да, этого не было. А потом 
 что-то вот изменилось. Я думаю, что 
 ключевым таким триггером был вот этот 
 ковидный кризис. Ээ как бы когда Путин 
 сидел вот в этом бункере своём, он имел 
 минимальные социальные контакты, что-то 
 там с кем-то общался с одним, то ли с 
 Ководчуком, то ли ещё с кем-то, и 
 чего-то, видимо, себе напридумывал, что 
 изменило очень сильно его характер, его 
 личностные какие-то 
 черты. И вот после этого он стал 
 каким-то таким более замкнутым, э, 
 решённым социальных связей и жестоким, 
 скорее всего. 
 А, а не не может ли быть, что, ну, раз 
 он меняется, может быть, он обратно 
 изменится? Вы вы лучше знат, 
 >> сейчас он уже обратно он меняется только 
 вперёд, понимаете? Он вот 
 последовательно двигается с 2000 года, 
 когда он там с девяносто девятого, когда 
 он стал главой государства, премьером, а 
 потом главой государства, он двигается 
 только в одну сторону. Да и в принципе, 
 если бы я был поумнее, я бы тогда понял, 
 к чему это всё дальше ведёт. Но 
 поскольку я тогда, знаете, был такой вот 
 неопытный, был такой идеалист, и как бы 
 от меня тоже многое скрывали 
 относительно того, чем я на самом деле 
 занимаюсь. То есть я вот многие вещи в 
 отношении того, в чём в действительности 
 являлась моя деятельность, узнаю вот 
 буквально 
 ээ вот сейчас последовательно какие-то 
 вещи. 
 >> Например, если не секрет, 
 >> а ну я, например, узнаю, что на мою 
 деятельность, допустим, выделялись 
 гораздо большие деньги, чем там я 
 получал. Да. У вас у вас воровали 
 деньги, 
 >> да? Да. Ну это на это просто самое 
 маленькое. Второе, как бы там ещё 
 какой-то бред полный. Вот вы можете 
 смеяться, можете верить, можете нет. Э а 
 администрация президента у нас ээ 
 подвержена какому-то такому странному 
 влиянию. У них есть какая-то специальная 
 машинка такая, да, в которую они 
 загружают ссылки ну вот знаете, посты в 
 Телеграме, там в других соцсетях и так 
 далее. си система мониторинга. 
 >> Да, вот, вроде как система мониторинга, 
 но работает она как будто немножко по 
 другим принципам. То есть они считают, 
 что они таким образом такой вот термин 
 говорили: "Крмить дракона". Вот вот не 
 поверите, да? Кормить дракона. 
 >> Вот. И то есть и у них какие-то есть 
 такие там эти, ну, убеждения, что типа 
 как бы вот эти все ссылки, они как-то 
 влияют на политическую ситуацию в 
 стране. То есть не просто то, что там ты 
 что-то написал, что реально люди 
 просмотрели, их не волнует количество 
 просмотров, их волнует вот как бы вот 
 формальная это самое загрузка, и 
 считается, что тогда там какая-то вот 
 система запускается, которая работает. 
 Вот это то, что мне говорили. Это как бы 
 реально то, что там существует. 
 >> А вы можете чуть-чуть подробнее ответить 
 на вопрос, связанные с вашей работой в 
 администрации? А как она, как вы вообще 
 туда попали? 
 >> А это был очень смешной момент. Я попал 
 туда случайно. Я где-то в 2011-д году я 
 интересовался деятельностью Навального. 
 Я посещал его там сайт, ээ, был 
 сторонником. То есть на самом деле там 
 можно даже найти до сих пор мои ещё 
 какие-то комментарии, может быть, 
 остались. Перестал я быть его 
 сторонником, когда была опубликована 
 переписка Навального 
 взломанная, где говорилось, что он там 
 берёт какие-то деньги, там контракты 
 какие-то там заказные публикации, ну не 
 суть. Там такая вот вся была штука. А, и 
 а потом я увидел как раз вот был такой 
 блогер Станислав Опитьян потреш, если 
 помните. Да. 
 >> Вот я я его наткнулся на публикацию, где 
 он разбирал как раз эту самую почту 
 Навального, что-то написал в 
 комментариях. Не знаю, почему ончёл, что 
 это ему интересно, но он именно мне 
 написал в личку, что-то стали мы с ним 
 общаться. А вот и он говорит: "А ты кто 
 такой?" Я говорю: "Я юрист", как бы. Да. 
 Вот он говорит: "А давай сделай этот 
 самый, если ты хочешь разбор 
 юридический, типа дело Кировреса". 
 Причём бес, ну как бы я говорю, я 
 бесплатно это сделаю, потому что, ну, 
 действительно, дело дело тёмное, 
 интересное, с одной стороны, как бы 
 виновен, как бы не виновен. Я такой 
 сделаю объективный, более-менее 
 сбалансированный обзор. Сделал я этот 
 обзор, потом он мне говорит: "Слушай, ну 
 вот есть такая, ну, ну как бы такая 
 тема, не хочешь там писать, вот у тебя 
 будешь блог вести, там что-то писать". Я 
 говорю: "Да, вообще не вопрос, как бы, 
 да, а что писать?" Да, что хочешь, то и 
 пиши. Будешь обозревать там всякие 
 события, будешь типа как вот такой лидер 
 мнений, да, юрист. Я говорю: "Да, не 
 вопрос там, там давай там что". Вот. И 
 вот так вот я начал расти, расти. 
 >> Это какой год примерно? 
 >> Это это год 2013. 
 >> Тринадцатый, 
 >> да? 
 >> То есть после болотной уже? 
 >> Уже после Болотной, да. На. 
 >> А как вы полагаете, как-нибудь связано 
 было с вот теми выступлениями, 
 волнениями? такое пополнение рядов про 
 власных блогеров. 
 А 
 >> может быть, может быть, да, какой-то 
 новый проект там администрация 
 запускала. Я до сих пор этого, честно 
 говоря, не знаю, 
 >> но меня там как бы не знаю, не знаю 
 почему, но меня там они как-то особенно 
 выделили. По каким признакам, я не знаю. 
 Вот вплоть до того, что мне вот говорили 
 эти самые, ну, сотрудники, которые 
 работают плотно с администрацией, имеют 
 госнаграды, то есть которые там гораздо 
 дольше, чем я, мне почему-то дали, 
 будете смеяться в администрации кричку 
 Великий. То есть меня называли 
 Великим ещё до того, причём, как я 
 Навального там сажал и так далее. Вот. 
 То есть вот вот вот вот такие какие-то 
 странные люди как бы, да, вот, которые 
 вот по непонятным критериям набирают 
 себе там сотрудников, вот сотрудники 
 непонятно, что делают, и потом как бы 
 вот никто не знает, что происходит в 
 реальности. 
 >> А в какой-то момент это перешло от 
 такого, я не знаю, добровольной помощи к 
 э работе. Вы говорите, что деньги вам 
 платили и воровали с них, расплатили. 
 Когда это перешло вот на такие деловые 
 отношения и как? 
 >> А я точно не помню год, но это был 
 где-то, наверное, вот это был, да, 
 вспомнил, это был 2015 год, ээ, когда я 
 как раз вплотную, когда вот был этот 
 эпизод, когда в ФБК был обыск, я 
 опубликовал их финансовые документы, 
 >> э, вот найдя их на сайте Минюста, а 
 Волков решил, что я эти документы украл 
 на обыске, а я в это время в другом 
 городе находился. Ну и, в общем, там 
 была смешная такая история, в которой 
 они облажались. выставили себя дураками. 
 Вот. И и тогда типа мне сказали: "Ну, 
 говорит, давай вот ты, говорит, у тебя 
 хорошо получается их там фигачить, давай 
 ты будешь их тыми заниматься, как бы, 
 да". Я говорю: "Ну, хорошо, как бы у 
 меня там есть масса всяких идей там, как 
 их мочить, да, вот будем работать". 
 Хорошо. Это был где-то 
 пятнадцатый-шестнадцатый год. 
 >> А, извините, опять же такой немного в 
 стиле модных интервьюевееров вопрос: а 
 много ли за это платят? 
 Слушайте, поначалу это было, да, много, 
 а потом как-то вот, ну, ну, как много. 
 Видите, я у меня квартира в ипотеке, да? 
 То есть я сначала одну купил там, потом 
 разменял, потом переехал, вторую, 
 третью. Ну, ну где-то, ну, это, ну, не 
 знаю, как вам сказать, это по-разному 
 всё время было. Это была, это не была 
 какая-то стабильная зарплата, ээ, как ну 
 как бы всё время, только последние там 
 год-два, 
 а всё остальное время это была как-то 
 такая проектная работа. 
 То есть вы выполняете какое-то задание и 
 за это платят какие-то определённые 
 деньги? 
 >> Да. Да, совершенно верно. 
 >> И это не очень большие деньги. 
 >> Нет, не очень большие. Спасибо. 
 >> Да ещё и выворовывают с них. 
 >> Да, получается, что да. Но, ну я, ну 
 меня деньги просто, понимаете, я знал, я 
 догадывался, как бы, что значительную 
 часть денег там, которую выделяется на 
 меня, идёт Траспил, потому что, ну, я 
 понимал, кто такой Навальный, ээ и как 
 важно государству с ним бороться, но 
 меня это не особо заботило, потому что, 
 ну, мне это нравилось, то есть это была 
 бы для меня какая-то такая тема ээ 
 личная, да. Вот. То есть потому что, ээ, 
 не знаю, меня почему-то очень 
 раздражало, что Навальный такой 
 несажаемый, да, как бы вот, и мне 
 хотелось, чтобы как-то его прищучить, 
 да, вот то есть, ну, в регальном, 
 естественно, ключе. И для меня это как 
 бы такой стал такой какое-то личное 
 такое, знаете, противостояние с ним. 
 >> То есть, подождите, его прикрывали, как 
 вы считали, из администрации Путина, и 
 вы таким образом боролись с 
 администрацией Путина, по сути. Да. Так 
 вы не так вы не поверите, да, когда вот 
 я сейчас небольшой инсайт вскрою, когда 
 Навальному вот эта прокуратура оспорила 
 наказание в 5 лет лишения свободы, 
 помните этот момент, нам спустили при 
 Володине 
 >> в как как раз в Кирове, да, 
 >> нам при Володине спустили, короче 
 говоря, тему такую, что пишите, что 
 крыша у Навального не протекает. При 
 этом сам Володин и был крышей 
 Навального. Вот. То есть причём, о чём 
 мы прекрасно знали и угорали с этого 
 дика просто на самом деле. То есть мы 
 должны были писать, ругать то, что 
 государство у нас не сажает Навального, 
 потому что у него есть крыша. Вот вот 
 реальный случай. 
 >> А почему вы сделали вывод, что Володин 
 был крышей Навального? 
 >> А потому что А потому что именно Володин 
 договаривался об этой вот раз 
 об этом размене Навального на выборы 
 мэрские. То есть, что Навального 
 выпускают, а он в обмен как бы участвует 
 в в мэрских выборах. 
 >> Какой интерес этого был со стороны 
 Володина? Я просто всегда думал, что 
 это, собственно, либо сам Собянин, либо 
 кто там? Сурков. 
 >> Не Собянин. Не, Собянин просто 
 опрометчиво согласился. Он хотел, чтобы 
 у него был какой-то оппонент, но он не 
 разбирался, кто такой Навальный толком. 
 Собянин, хозяйственник, он не политик, а 
 Володин таким образом. Там какая-то 
 группа работала против Собянина, им 
 нужно было красиво его замочить, то 
 есть, ну, чтобы ограничить его претензии 
 дальше на президентские вещи и так 
 далее. показать, что он не, ну, слабый и 
 что куда он дальше Москвы точно уже не 
 пойдёт. Ему-то удалось. 
 >> Значит ли это, что, э, Володин был 
 крышей Собянина, 
 крышей Навального, а не использовал его 
 в качестве инструмента? Ну, это разные 
 вещи. 
 >> Он он и использовал, но и защищал этот 
 инструмент, потому что если вы не будете 
 защищать инструмент, он сломается 
 просто, да? Он, конечно, много ему не 
 позволял чего-то такого делать, но были 
 очерчены правила и они соблюдались 
 длительное время. Ещё и прикидко 
 соблюдались. 
 >> Скажите, пожалуйста, а был ли как это 
 вот было устроено? У вас был куратор 
 какой-то, как вы общались с как 
 поддерживалась связь с администрацией? 
 >> Да, ээ, этот ну вот тот вот Станислав, о 
 котором шла речь, мы с ним общались в 
 основном. 
 >> А 
 >> насколько плотно это общение? Каждый 
 день, э, раз в неделю? Каждый день, да? 
 >> Каждый день, да? Каждый день. То есть 
 была фирма, ээ, она, то есть это было 
 юридическое лицо уже, не помню, как оно 
 называется. То есть по поначалу 
 финансирование шло кэшем, а вот, а 
 потом, ээ, сказали, что слушай, давай мы 
 всем регистрируем ИП, регистрирую и ты 
 тоже. Я говорю: "Ну, а что обязательно?" 
 Как бы они говорят: "Ну да, типа как бы, 
 да, там вот нам нас перевели, наконец, в 
 администрации финансирование с навичку 
 на безнал. Это типа правильно, так и 
 надо". Я говорю: "Ну хорошо, ладно, так 
 и надо, значит, будем через ИП". И с тех 
 пор оно с восемнадцатого года оно шло 
 через ИП. 
 >> А опять же, как это выглядело? Вот 
 говорили, есть такая тема, надо её 
 подсветить или надо там по ней пробить 
 что-то и так далее, методички 
 какие-нибудь. Вот. 
 >> Ну, смотрите, я был в основном, э, 
 специалистом, который работал 
 исключительно по Навальному. Вот. Э 
 периодически спускались какие-то там 
 другие темы там, ну, там что-то по 
 выборам написать, э, что-то ещё 
 осветить. Но у меня большая часть работы 
 была по Навальному, и мне, в принципе, 
 очень редко кто-то, ну, что-то сбрасывал 
 стороннее. В основном это было то, что я 
 сам предлагал. То есть я говорил, что я 
 беру такой какой-то проект, веду его и 
 довожу его, соответственно, там 
 до какого-то там результата. А и я, 
 соответственно, сам предлагал 
 администрации. В администрацию это всё 
 засывалось, одобрялось, ставилась виза 
 лично Кириенко, который утверждал там, 
 ну, сначала Володин, потом Кириенко, 
 и всё это запускалось в работу. 
 А ну были ли указания какие-нибудь 
 расставить акценты, что вот нужно это 
 подсветить, а это наоборот, это высмеять 
 там и так далее. Вот до такого доходило, 
 до конкретной 
 >> Нет, до такого я не помню, чтобы 
 доходило. Были иногда были указания вот 
 просто какие-то другие группы, ээ, 
 которые работают при администрации, 
 говорили: "Вот слушай, тут хороший 
 материал вышел по Навальному, поддержи, 
 пожалуйста, в своих соцсетях". Вот такое 
 иногда было, но не сказать, что это 
 очень часто было. 
 >> А смотрите, как я всё пытаюсь понять, 
 как это было устроено. Смотрите, в вот 
 Володин, как вы говорите, значит, 
 крышевал, защищал Навального и так 
 далее, а вы, соответственно, по нему 
 работали, как вы выражаетесь, да? 
 >> А значит ли это, что вот наше 
 представление или там распространённое 
 представление о башнях Кремля, о двух 
 башнях или, может быть, больше? Оно 
 действительно и вы просто работали в 
 другой башне. И эта одна башня через 
 Навального или через кого мочила другую. 
 Как-то так. 
 >> Не, парадокс в том, что мы с Навальным 
 работали в одной башне. Просто как бы 
 это было так устроено. Ну я не знаю, это 
 я понимаю, что это выглядит абсурдно, но 
 на самом деле это так и было. То есть, 
 грубо говоря, Навальному сказали: "Ты 
 давай организовывай, чтобы люди видели, 
 что у нас там есть там политика 
 какая-то, что у нас там идёт какая-то 
 движуха". 
 Вот. А нам сказали, что вы можете по 
 нему работать, делайте ему полянки, там 
 всё прочее, можете там, ну, типа до 
 уголовки, да, условно говоря, уголовку 
 нам не дадут завести, делайте там ему 
 всякие там, ну, чтобы он попадал в 
 какие-то глупые истории административки 
 и так далее, и так далее. Вот. То есть 
 это всё можно было делать. 
 >> Это вы предполагаете, что Навальному 
 сказали, чтобы он организовывал людей? 
 >> Ну, ну я просто видел, я просто видел, 
 что он ведёт себя как бы, то есть он не 
 выходит за рамки того, что как бы 
 дозволено. 
 И мы не выходили за рамки дозволенно. 
 >> А что вы имеете в виду в отношении 
 Навального? Что значит выходить за 
 рамки? 
 >> Ну это, например, выводить там людей на 
 какие-то несанкционированные протесты 
 или там делать расследование в отношении 
 Путина. Как вы помните, Навальный не 
 делал расследование в отношении Путина 
 практически никогда, то есть до вот этой 
 истории дворцом. То есть это было одно 
 из условий сделки на самом деле. И он её 
 соблюдал до тех пор, пока не нарушили 
 правила в отношении него. 
 Ну, насколько я помню, на 
 несанкционированной акции как раз много 
 раз выводил народ Навальный. Более того, 
 он однажды из-под домашнего ареста, 
 я сам помню эту историю, пришёл. 
 >> Ну, он пришёл из-под домашнего ареста. 
 Как вы думаете, это потому, что он такой 
 храбрый или потому, что он знал, что с 
 ним ничего не сделают? Я думаю, скорее 
 второй. 
 >> Ну, я не знаю, почему. Я просто видел, 
 как это произошло, и видел, как его 
 скрутили вместе с телефоном мои коллеги 
 прямо на наших глазах. 
 >> Ну он понёс какую-то ответственность 
 тогда за это. Нет, никакую. 
 Его припроводили домой и всё, и на этом 
 дело всё кончилось. 
 >> Ну, насколько я понимаю, это та так и 
 работает, в принципе, с домашним 
 арестом. 
 >> Да, да, на домашнем аресте я вообще, 
 честно говоря, не до конца понимаю, 
 почему он сидел, то есть что это было за 
 условия и так далее, почему он так долго 
 сидел там. Это было, ну, ну, как бы 
 довольно затруднительно для него. Не 
 знаю, почему, честно, не знаю. 
 >> О'кей. Вы дали понять, что то, что вы 
 написали, думают многие так называемые 
 Z-блогеры. Не могли бы вы немного 
 развить эту тему? Я не то, чтобы 
 требовал каких-то фамилий или ещё 
 чего-то, но тем не менее, насколько 
 распространено 
 распространены эти позиции? 
 >> Ну вот у меня есть человек, который 
 сидит в в этих во всех практически, то 
 есть вот у них есть общие чаты. у 
 военблогеров, да, где, ну, где они там 
 делятся ссылками, просят друг друга 
 что-то поддержать. То есть это таких 
 где-то, ну, пять-шесть где-то крупных 
 таких чатов разнообразных, может меньше 
 сейчас уже стало. И я просто знаю вот 
 людей, которые имеют доступ к к этим 
 чатам, что там обсуждается. То есть они 
 всё то же самое говорят, что и я. То 
 есть что терпеть? Ну, аккуратно, 
 конечно, понимаю, что там кто-то может 
 следить и так далее, но в целом смысл 
 один и тот же. То, что всё катится 
 куда-то непонятно куда. Мне вот один 
 человек сказал, не буду называть его 
 имени, но очень известный человек, что 
 мы сейчас подходим к тому самому, что 
 проходила Украина на Майдане. Вот 
 буквально 2 недели назад он мне это 
 написал. И очень известный человек и с 
 большим количеством подписчиков, весьма 
 известный. 
 >> Это вы это называете, что вы знаете чуть 
 больше, или это что-то другое? 
 Нет, я просто говорю, что это люди 
 просто, понимаете, но они чувствуют, у 
 них уже есть какая-то тоже ощущение 
 того, что, ну, всё как бы, да, уже 
 дальше 
 >> это не знание, это чистое ощущение, 
 >> да, это, да, у них это ощущение, потому 
 что, ну, ну, это складывается, 
 понимаете? То есть они же формируют всё 
 равно общественное мнение, они там 
 задерживают себя, конечно, но в 
 последнее время они себя не особо-то уже 
 издерживают, уже идёт разнос полный. То 
 есть даже Соловьёв, как вы видели, уже 
 критикует Миноборону, что очень 
 симптоматично, на мой взгляд. 
 >> А, ну, с одной стороны, с другой 
 стороны, мы знаем, что он связан с 
 группой Шайгу, а как раз её убрали из 
 Минобороны. Может быть, как-то это 
 связано, не знаю. А как вы сейчас 
 относитесь к оппозиции, против которой 
 так много и долго работали? 
 А я считаю, что нам необходима какая-то 
 реновация всей политической системы, 
 потому что на самом деле, ну, даже вот 
 если бы я не работал против Навального, 
 да, ничего хорошего из того, что было 
 тогда, у нас не получилось бы, ничего не 
 выросло. Потому что, во-первых, 
 оппозиция, она утратила бездарно большое 
 количество шансов, которые у неё были. Я 
 вот у меня честно были моменты, когда 
 мне хотелось реально самому взяться за 
 дело на их стороне. То есть я смотрел и 
 когда была болотная, когда они потом это 
 всё вот этими глупыми совершенно спорами 
 бездарно утратили, просрали, извините за 
 выражение, да, и мне хотелось просто 
 тогда я смотрел и говорил: "Да что же вы 
 делаете", как бы, да? И потом, когда я 
 смотрел, как Навальный там с Касьяновым 
 там ээ, ну, перебранка у них была и с 
 другими там с Ходорковским, допустим, 
 был большой срач, то есть я смотрел на 
 это всё и говорил: "Да, ребята, у вас же 
 такие огромные ресурсы, у вас такая 
 аудитория большая, да, вы можете сделать 
 практически что угодно". Вот когда была 
 болотная, они реально же могли взять 
 власть. Они реально могли взять власть. 
 Их их один шаг отделял, но вместо этого 
 там Венедиктов что-то начал делать, этот 
 начал что-то делать. И как обычно и ещё 
 несколько таких шансов было, которые они 
 не использовали. Так вот, мне хотелось 
 бы, чтобы у нас по-другому всё было, 
 чтобы у нас была сильная оппозиция. 
 Потому что, понимаете, в чём нужна? 
 Зачем нужна оппозиция эта сильная? Чтобы 
 государство тоже как бы тренировалось, 
 да, оно не было ослабленным. Потому что 
 если государство не тренируется, оно как 
 бы, ну, как вот спальники партнёр, да, 
 слабый, а государству предстоит биться 
 там с чемпионом мира, например, а он 
 дерётся там с каким-то там 
 второразрядным боксёром. 
 >> Подождите, ну это это правда очень 
 странный э способ мышления. Ну то есть в 
 принципе мне кажется, люди должны решать 
 не администрации президента. Извините, у 
 нас с вами уже диспут какой-то 
 получается, но правда интересно. А как 
 это устроено в голове? Просто люди 
 должны решать, кто для них сильная 
 оппозиция, кто для них власть там и так 
 далее. То есть решаться должно на 
 выборах, но к выборам не допускали. 
 Навальному не давали создать партию. Мы 
 знаем это эту историю. А и эти истории 
 многочисленные, а не не въехать в 
 какой-то другой партии, ни свою создать 
 и так далее. Его не допустили к выборам 
 восемнадцатого года. И мы видели, какой 
 был успех, когда он единственный раз 
 участвовал в выборах. Так чего бороться 
 с оппозицией, которую и так никуда не 
 допускают? 
 >> Можно, можно немного вас поправлю? Вот 
 вы мне, ну не знаю, у меня нет 
 доказательств этому, да, что я сейчас 
 скажу, вот, но я знаю, ну, я знаю из 
 своих источников, мне тоже поступала 
 информация, касающаяся там того, что 
 делает Навальный, да, ну там всякие 
 сведения и так далее, да. А, и он 
 физически не мог зарегистрироваться на 
 выборы. Он пришёл на выборы с вот этими 
 подписными листами, части которых были 
 вообще не заполнены. То есть он, то есть 
 он даже не хотел этого делать. Это два. 
 Когда с партией тоже там был свой нюанс, 
 то есть он сделал кучу ошибок. И 
 действительно я проверял законность 
 отказа и могу сказать вам как юрист, что 
 ему первый раз отказали абсолютно 
 законно. То есть они там, ну, с 
 документами просто что-то напутали. Это, 
 ну, это как бы это важный нюанс. Я 
 согласен с вами, что действительно, 
 >> слушайте, ну не только Навальный, мы 
 видим кучу людей, кучу людей, которые у 
 которых ликвидируют партии. Сейчас даже 
 эту партию Нечаева какую-то уже не 
 ликвидировали никому в общем не вредную, 
 скажем так. 
 И многие другие и не допускают там даже 
 яблоко какое-то не допускает в выборах. 
 Мы видим это повсеместно. Ни один, нени 
 не на одном Навальном там ошибки он 
 совершил какие-то или нет, это неважно. 
 Мы видим, что так работает механизм весь 
 весь государственный механизм построен 
 на то, чтобы оппозицию, в принципе, не 
 допустить к легальной политической 
 борьбе. И 
 >> я согласен с вами. 
 >> Согла какой смысл её ещё гнобить и 
 делать её таким образом сильнее, как вы 
 выражаете? Не, не, я я просто говорю, я 
 объяснял, зачем государству нужна 
 сильная позиция. Я про то же говорю, что 
 и вы. На самом деле я говорю про то же. 
 То есть я не спорю, что государству 
 нужна сильная позиция, а для этого нужно 
 создать политические условия, то есть 
 равная конкуренция должна быть. Вот это 
 я с вами согласен абсолютно. 
 Ну то есть нет, я просто пытаюсь понять, 
 чем вы руководствовались, потому что вы 
 же не могли не видеть, что 
 >> власть власть концентрирует 
 власть концентрирует власть в своих 
 руках. Бу следующем я буквально в 
 следующем руководствовался. То есть я 
 понял довольно скоро, что Навальный не 
 совсем независимый политик, как он себя 
 представляет, да, и у меня такой 
 кортиктивный диссонант произошёл, да? То 
 есть получается, что мы там, я сейчас 
 борюсь с государством, когда я борюсь с 
 Наваль, да? То есть, ну, фактически вот 
 и именно так я это воспринимал. И 
 именно, то есть я его воспринимал не 
 совсем даже как оппозицию, а как 
 человека, который пытается как бы так, 
 используя властные институты, а, 
 поучаствовать в каком-то вот таком 
 мутном такой мутной истории. То есть я 
 его то есть я его воспринимал как 
 фейкового оппозиционера. А кем он был на 
 самом деле? Это вообще дискуссионный 
 вопрос на самом деле. 
 Сейчас вот оппозиционеры, не знаю, те, 
 кто в изгнании, ну, есть и я вот только 
 что разговаривал с Борисом Надеждиным, 
 есть и в России ещё кое-кто остался. Вот 
 как вы к ним относитесь? 
 >> Я думаю, что они слабые, но на самом 
 деле нужно посмотреть, как они себя 
 проявят. Для того, чтобы понять, 
 насколько они на самом деле сильны или 
 слабы, нужно им дать, конечно, 
 политическую конкуренцию и заодно 
 сказать открыто, наконец, людям, что 
 всё, ээ, кто хочет, может участвовать. Я 
 думаю, сразу огромное количество 
 талантливых людей появится, и это не 
 будет проблемой. 
 >> Ну, это будет проблемой для власти, 
 потому что её тут же переизберут. Нет. А 
 >> я думаю, что 
 >> кто же просто так отдаст-то? Э, я Ну, 
 во-первых, у новой власти, которая будет 
 после Путина, у неё будет достаточно 
 большой кредит доверия, потому что любой 
 человек, который придёт после Путина, 
 будет восприниматься в такой радостью. 
 Ну, вы помните по Горбачёву, да, какой у 
 него был кредит доверия, он его потом 
 бесдарно тоже утратил. прочем. Но это 
 другой другая история. Так вот, у власти 
 будет большой кредит доверия, 
 >> если кто-нибудь, скажем, какой-нибудь 
 олигарх, находящийся за границей, 
 предложит вам в целях вашей 
 безопасности, потому что, ну, 
 действительно, наговорили много по 
 нынешним меркам, покинуть страну, э, и 
 он в этом вам поможет. Как вы ответите 
 на это предложение? 
 Ну, вы знаете, если только для семьи, 
 если только для семьи я этот вариант 
 готов рассмотреть, если семья сама 
 захочет этого сделать, но для себя я 
 такой вариант рассматривать не хочу, 
 потому что я верю в то, что этому режиму 
 осталось совсем недолго. И лучше уж я, 
 как говорится, оставшееся время, ну, 
 посижу, ничего страшного. Зато, 
 представляете, я выйду, ээ, как 
 говорится, этим победителем, можно 
 сказать. Вот. 
 А, ну тут хочется, так сказать, 
 некоторому опыту отослать, когда это вы 
 заканчивась плачевно. Но а если не 
 секрет, а как ваша семья отнеслась к 
 тому, что вы написали и рассказали? 
 >> Ну, я бы не хотел на этой теме внимания 
 сильно акцентировать, потому что у меня 
 жена очень нервно к этому к этому всему 
 относится. Но в целом ээ у нас есть 
 споры, но меня в целом поддерживают.
No results found